Актуальная аналитика

Митрополит Нижегородский Георгий: Призывает к служению Сам Господь. Наша задача — не погасить в молодежи это горение 628

31 августа 2022г.
Автор: «Церковный вестник»

Беседа с митрополитом Нижегородским и Арзамасским Георгием в год 350-летнего юбилея возглавляемой им епархии и 10-летия возрождения Нижегородской митрополии вышла долгой и насыщенной. Высокопреосвященный Георгий охотно поделился неоценимым опытом, полученным им на посту эконома Троице-Сергиевой лавры, высказал ряд соображений о необходимости системного подхода в управлении современными церковными процессами, а также выразил свое мнение относительно затрат на создание в епархии образовательной сети и медиахолдинга (№  8, 2022).

Не свидетели, а соучастники

— Ваше Высокопреосвященство, вы родились, провели детство и отрочество в белорусском райцентре Жлобине. Как проходило ваше возрастание в вере, какие воспоминания сохранились о тех годах?

— Я был младшим сыном в многодетной верующей семье ветерана Великой Отечественной войны. Родители закладывали в меня ростки христианского мировоззрения, воспитывали в духе милосердия, сострадания и любви.

Помню, мне было четыре годика, ждали с мамой автобус на остановке, а рядом незрячий собирал подаяние. Мама протянула мне пятачок: иди подай! Я возразил: нам самим деньги нужны! Она терпеливо стала объяснять, как тяжело на свете человеку с таким недугом. Все еще без особого желания я взял монетку, подошел и с трудом забросил ее в кружку. Еле дотянулся, так был мал. «Спаси Господи!» — услышал от него. Неожиданно и приятно было услышать такой ответ. На душе стало тепло и светло. Вернулся к маме уже довольным, грудь колесом: доброе дело совершил! В другой раз мама давала мне мелочь для раздачи нуждающимся уже у входа в храм. Кому две копейки, кому три — а кому-то не хватило… «Так несправедливо, — говорю. — Надо или всем, или никому!» И с тех пор уже на всех всегда хватало!

Мир жесток, и дети рано привыкают к жестокости, если не воспитываются на примерах света, добра и тепла. Мой отец, фронтовик Тимофей Николаевич Данилов, стал для меня примером жизненной стойкости, терпения и мужества. Пройдя через всю войну с 1941 по 1945 год, он не озлобился, не отчаялся. Наоборот, очень любил жизнь, внимательно относился к людям. Для меня особенно важно, как он ценил простое человеческое общение глаза в глаза.

В детстве мама регулярно водила меня в единственный открытый после войны молитвенный дом, который постоянно был полон верующих. Среди духоты и давки мне трудно было разобрать, что происходит на богослужении. Настоящую красоту Православия я впервые увидел в 14-летнем возрасте, когда с родными отправился в паломничество в Троице-Сергиеву лавру. Вот тогда я оказался по-настоящему восхищен — разнообразными храмами, величественным богослужением, одухотворенными лицами верующей молодежи.

— В семинарию вы поступили в горбачевское время, после срочной службы в армии, и уже на третьем курсе ушли в монастырь. Как принималось решение о монашестве?

— Вспоминая себя, тогдашнего молодого человека, понимаю, что прежде всего меня влекла сама по себе монастырская духовная жизнь — гораздо более взрослая по сравнению с семинарской, со значительно большими свободой и ответственностью, с особым духовным деланием. Разумеется, невозможно переоценить влияние на нас, неопытных послушников, а затем монахов, старшей братии. В плеяде наставников выделялись в первую очередь архимандриты Кирилл (Павлов), Наум (Байбородин), Сергий (Петин), Лаврентий (Постников), Матфей (Мормыль), Илия (Рейзмир), иеродиакон Никон (Щуров) и многие-многие другие.

Когда я только поступил в Московскую духовную семинарию, в советском обществе уже ощущались свежие веяния. Стало издаваться больше духовной литературы, к 1000-летию Крещения Руси вышел двухсерийный документальный фильм об истории нашей Церкви «Под благодатным покровом». Преподаватели начали смелее и свободнее общаться со студентами.

В 1988 году большинство студентов Московской духовной семинарии и академии оказались вовлечены в подготовку и проведение Поместного Собора. Мне довелось присутствовать на его заседаниях. Запомнилось, что много рабочего времени заняло тогда обсуждение нового Устава Русской Православной Церкви. Я был буквально очарован выступлением архиепископа Смоленского и Вяземского Кирилла, ныне Святейшего Патриарха. Молодой, очень эрудированный архиерей, он говорил с поразившей меня глубиной смыслов. Трепетно воспринимался и состоявшийся в те дни акт соборного прославления девяти святых Русской Церкви: святого благоверного Димитрия Донского, святителей Макария Московского, Феофана Затворника и Игнатия (Брянчанинова), преподобных Максима Грека, Андрея Рублева, Паисия Величковского и Амвросия Оптинского, блаженной Ксении Петербургской.

Начавшийся тогда период в истории Русской Церкви, который продолжается поныне, принято именовать возрождением. Эта эпоха уникальна не только для Церкви — вообще для всей истории Отечества. После 70 лет духовного разорения в XX веке, когда верующие претерпевали гонения не от иноземцев, а от своих сограждан, многие люди сомневались в возможности настоящего возрождения. Зачем новые семинарии — кто из профессоров будет там преподавать? Зачем открывать новые монастыри — кто и как их будет восстанавливать? Новые кафедры не нужны — у нас нет архиереев, чтобы их заместить, а им неоткуда взяться, ведь не хватает даже монахов…

Подобных суждений было довольно много. По-земному их авторы, казалось, были правы. И тем не менее спустя всего одно человеческое поколение мы видим, что в своем пессимизме они глубочайшим образом заблуждались! Мы не просто свидетели — мы соучастники деятельного церковного возрождения, соработники Домостроительства Промысла Божиего. Конечно, речь идет далеко не только о строительстве новых храмов и восстановлении порушенных, а о созидании всего организма Русской Православной Церкви. Сам Святейший Патриарх Кирилл к этому нас подталкивает — в том числе созданием митрополий.

Будет молитва — будет и возрождение

— Среди правящих архиереев в митрополичьем сане мнения о необходимой и оптимальной степени координации деятельности епископов, управляющих епархиями в составе митрополии, различны. Насколько глубоко ваше участие в деятельности подведомственных вам епархий?

— В Нижегородской митрополии четыре епархии. Все они самостоятельны организационно, финансово и кадрово. Конечно, я наблюдаю за процессами в каждой из входящих в митрополию епархий, и больших проблем, требующих дисциплинарных или кадровых решений, в настоящий момент не усматриваю. Мы работаем бок о бок. У нас плотный график совместных богослужений. Активно работает архиерейский совет, при котором на уровне митрополии созданы ключевые отделы — религиозного образования и катехизации, молодежного служения, по взаимодействию с медицинскими и социальными учреждениями, по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами, с уголовно-исполнительной системой и другие. В связи с 350-летием Нижегородской епархии праздничные мероприятия проводим вместе, ведь нижегородская земля, на которой три с половиной века назад создавалась епархия, сейчас включает в себя территорию всей митрополии.

Одна из самых серьезных общих для нас задач — сохранность старых храмов. Около семисот мы уже восстановили, еще три сотни разрушены или руинированы. Это много, притом что почти каждый второй из них отнесен к объектам культурного наследия.

Как было подступиться к такому масштабному делу? В 2020 году в Нижегородской митрополии была принята программа консервации всех разрушенных храмов. А в Нижегородской епархии, на территории которой 50 таких церквей, каждому городскому благочинию и монастырю поручено возрождать сельский храм. На их в том числе средства ведутся первоочередные работы. Уже проведены консервационные мероприятия: установлены временные крыши, вырублена растительность со сводов, расчищено пространство внутри и территория вокруг. В результате на объектах Нижегородской епархии, до которых руки раньше не доходили, в течение года было выполнено примерно 40 % необходимого объема работ.

— Это же дополнительная нагрузка на приходы?

— Да, но появляются и попечители, епархия тоже помогает. Внутри таких храмов или рядом совершаем Литургии, молебны. Привлекаем местную молодежь, и люди оттаивают, их сердца понемногу оживают. В некоторых случаях вслед за консервацией храмового здания начались ремонтно-восстановительные мероприятия. А главное — это прекрасный деятельный пример для трех других епархий нашей митрополии.

То же самое касается сохранения икон и церковной утвари. Совместно с Союзом реставраторов России мы открыли две реставрационные мастерские: в Нижнем Новгороде и Арзамасе. Составлено описание всех находящихся в неудовлетворительном состоянии икон. Сегодня на постоянной основе в их восстановлении заняты семь реставраторов. Под руководством опытных мастеров практику через Союз реставраторов проходят студенты профильных учебных заведений. За два года состоялись десять выездных школ по реставрации темперной и монументальной живописи, в которых приняли участие 157 человек. Силами студентов удалось спасти от разрушения 240 икон. Одним словом, будет молитва — будет и возрождение. Никак не наоборот!

После образования Нижегородской митрополии и создания Лысковской, Выксунской и Городецкой епархий проблемы на местах стали гораздо виднее. Посудите сами: в Нижегородской области 52 района, просто объехать их — года не хватит, а в каждом далеко не по одному приходу... Теперь, когда Нижегородская епархия находится в составе митрополии, получилось больше сконцентрировать внимание на развитии духовной жизни в областном центре, сосредоточить силы на формировании сети православных учебных заведений: гимназий и детских садов.

Другая острейшая проблема — множество наших пожилых прихожан не в состоянии материально свести концы с концами. Пока мы помогаем им в основном элементарным приобретением и доставкой продуктов питания. Но этого мало, работу надо продолжать, новые горизонты открываются постоянно. К примеру, все очевиднее потребность в негосударственных домах милосердия. Кому, как не Церкви, этим заниматься? Но для создания полноценной епархиальной сети таких учреждений нужен квалифицированный персонал медицинских и социальных работников из мирян. Это задача на будущее. Ее под силу решить митрополии как единому целому.

Монах вне аутсорсинга

— Еще обучаясь в академии, совсем молодым человеком, вы заняли один из ключевых постов в управлении Лаврой преподобного Сергия — должность эконома. Те годы вспоминаются прежде всего радостью или тяжестью послушания?

— Действительно, когда серьезно занимаешься каким-то делом, встречаешь множество препятствий. На посту эконома большого монастыря это необходимость постоянно решать различные хозяйственные вопросы, управлять большим коллективом, вести проектные и производственные работы по реставрации памятников, сохранению фресок, организации литья колоколов, отслеживать состояние древних зданий… Все это было непросто, однако радость и духовное утешение все-таки преобладали. В моем сердце вообще нет ни одной страницы из жизни в Лавре, окрашенной темными красками.

Экономом меня назначили в связи с переходом многих опытных насельников Троице-Сергиевой лавры на высшие церковные послушания: в епископы, в наместники, в ректоры, в синодальные отделы... До меня экономом был, например, нынешний епископ Троицкий Панкратий. Я был молод, но на этом отрезке моего жизненного пути преподобный Сергий посылал мне множество интереснейших людей. Среди них замечательные зодчие: главные архитекторы Лавры (занимавшие этот пост один за другим) Виктор Балдин, Борис Дедушенко, Сергей Демидов; геолог, профессор, доктор наук Виктор Дмитриев.

В рамках Патриаршего архитектурно-реставрационного центра вместе со специалистами мы вели обширную работу. На серьезную научную основу была поставлена деятельность по сохранению древних храмов, стен и корпусов обители. Например, впервые на регулярной основе осуществлялся комплексный мониторинг основных параметров зданий и сооружений: влажность, температура, сезонные подвижки. В дальнейшем это позволило понять действительное состояние зданий и подготовить грамотные проекты по восстановлению архитектурных памятников. В частности, удалось решить весьма остро стоявшую задачу укрепления фундаментов, подземного пространства зданий и сооружений.

— Монах становится экономом… Нужно ли ему самостоятельно вникать в финансово-­технические вопросы, внешние по отношению к монашеской жизни, или лучше отдать их, как модно выражаться, на аутсорсинг?

— Каждому человеку необходимо спасаться в меру своих способностей, а для монаха к тому же — жить неукоснительно по благословению и послушанию, не выбирая самостоятельно, чем заниматься. А если не хочешь жить по Уставу, тогда ты не монах.

— Но ведь послушник, постригаясь в монахи, намеревается молиться Богу, а его отправляют заниматься мониторингом фундаментов...

— Подобные мысли посещают кандидатов в иноки, которые знакомились с жизнью монашества исключительно по книгам, в отрыве от реальной жизни. Лично я поступил в семинарию сразу после армии. Там Устав — и тут Устав. Там казарма — тут общежитие. Там приказ — тут благословение. В житии преподобного Антония Великого описано, как святой просил Бога открыть, правильную ли меру молитвы он избрал. И тогда Господь послал ему ангела в образе юноши и посоветовал все делать как он. Юноша на молитву — и он на молитву; юноша на работу — и он; юноша отдыхать — и он тоже... Такую равномерность и следует обретать через послушание, потому что нет пользы для молитвы без отдыха, как пагубен и отдых без труда насущного. В Троице-Сергиевой лавре, куда большинство насельников приходит из духовных школ, удается находить необходимую золотую середину между молитвой, трудами по послушанию и отдыхом.

Находясь на послушании эконома Лавры, мне пришлось самым серьезным образом вспоминать и углублять познания и в физике, и в химии. «Университеты» проходил прямо во время заседаний и совещаний в кабинетах. А еще была разница в возрасте. Ведь перед тобой находятся люди гораздо опытнее и старше, убеленные сединами заслуженные специалисты. Но мы всегда прислушивались друг к другу и приходили к верным решениям.

В тот период множество раз приходилось быть свидетелем того, как в безвыходных, казалось бы, случаях Господь посылает помощников — попечителей, специалистов, просто добрых людей. С тех пор крепко усвоил: если человек пришел в монастырь и готов жить по послушанию и благословению, все у него получится. Молитвами преподобного Сергия и мне через какое-то время удалось полюбить дело, которое поначалу ничего, кроме тревог и забот, не приносило. А полюбив, и начать разбираться на практике в инженерно-геологических, архитектурных, реставрационных вопросах.

В череде забот того времени яркими событиями запомнилось множество археологических открытий в Лавре, а также обретение мощей святителей Московских Филарета и Иннокентия, преподобных Максима Грека и Антония (Медведева).

— Сейчас, поставляя монаха наместником или игуменом обители, вы выбираете кандидата с практическим складом ума или более духовного?

— В первую очередь для меня важна духовность. Ведь в обителях нам прежде всего нужны не камни, а живая монашеская жизнь. А значит, на посту руководителя монастыря необходим человек, который в ней разбирается не в теории. Монастырская молитва — важнейшая часть общего дела братии. А уже повседневная жизнь предлагает множество хозяйственных занятий. Поэтому когда ты в монастыре исполняешь все это по послушанию, Господь тебя благословляет. Из житий известно немало случаев, когда, допустим, на Пасху насельник не смог быть с собратьями в храме, а работал на кухне или ухаживал за скотинкой — и Спаситель посетил его, а не кого-то другого.

— В вашей епархии пять мужских монастырей. Для провинции в европейской части страны довольно много. Вероятно, как и повсюду, приток желающих принять постриг сократился. Как не допустить чрезмерного оскудения числа братии?

— Делай что должно, и будь что будет. Когда меня спрашивают о планах по формированию братии наших епархиальных монастырей, я отвечаю, что все планы у Господа. Кого Он призовет к монашеству — того и примем. Воспринять Божий Промысл и не мешать ему, конечно, тоже требует колоссальных усилий и большой личной ответственности. Если Сам Господь не благословляет человеку идти в монастырь, как ты его туда направишь? Другое дело, что, быть может, ты слабый игумен, и поэтому к тебе не очень-то стремятся. И наоборот: к светильнику-­игумену алчущие монашеской стези идут охотно, чему в нашей епархии есть примеры.

Три столпа созидания епархии

— На Нижегородской кафедре вы уже два десятка лет. Расскажите, пожалуйста, какой вы обнаружили епархию, когда только прибыли сюда.

— Мой предшественник митрополит Николай (Кутепов) передал мне епархию не разоренной, а устойчиво развивавшейся. Действовали многие храмы. Открылись Серафимо-Дивеевский и Макарьевский Желтоводский монастыри, нижегородская Благовещенская обитель, Вознесенский Печерский монастырь. Обучали студентов семинария и духовное училище, в Нижнем Новгороде появилась православная гимназия. После анализа наиболее заметных епархиальных проблем я наметил три основных столпа, на которые следовало опираться в первое время при дальнейшей работе. Стало ясно, что главным направлением должен стать качественный рост духовенства. Первым делом следовало значительно улучшить подготовку будущих пастырей. Материально-техническая база Нижегородской семинарии оставляла желать лучшего, преподаватели получали символические зарплаты, у студентов не было стипендии. Примерно за два года с этими задачами в целом справились.

На работу в нашу семинарию мы пригласили преподавателей Московской духовной академии. Дипломированных выпускников, в свою очередь, стали направлять для продолжения образования в духовные академии, и они возвращались к нам уже с неизмеримо большим багажом знаний. В Нижегородском государственном педагогическом университете (НГПУ) открылось отделение теологии. Его выпускники получают дипломы с квалификацией «теолог». Поскольку в учебной программе у них присутствуют педагогические дисциплины, они могут преподавать связанные с религией дисциплины в учебных заведениях разного уровня. Многие так и поступают. Другие востребованы в органах власти в качестве экспертов. Среди выпускников-теологов есть и миряне, и лица в священном сане, выпускники Нижегородской духовной семинарии.

Все эти изменения сразу стали заметны в общественно-образовательной сфере: в светских вузах епархия стала более системно проводить совместные конференции, диспуты, круглые столы, возрос престиж Нижегородской духовной семинарии. Я и сам регулярно встречаюсь со студентами нижегородских вузов. Такое общение вызывает живой неподдельный интерес. Правда, когда речь заходит о богословских вещах, студентам бывает трудно их воспринимать. Ребят интересует в основном проза жизни: как с духовной точки зрения создается семья, как правильно воспитывать детей…

Второй опорой для дальнейшего развития епархии стало возрождение наших монастырей — кладезей духовного опыта для верующих. Откликаясь на эту потребность, начали заниматься возвращением принадлежавших монастырям зданий, помогать в реставрации храмов, подбирать игуменов и игумений, помогать им в реставрации храмов и сооружений, способствовать возрождению самой монашеской жизни.

Наконец, третий столп — оптимизированное информационное пространство. Проанализировав, как в 2003 году СМИ подали вековой юбилей канонизации преподобного Серафима, я убедился: пишут в основном о материальном — о стройках, об израсходованных средствах. А кто такой преподобный Серафим, что он значил для нашей Церкви и для всей России, как проходили в 1903 году торжества по его общецерковному прославлению и почему мы отмечали их столетний юбилей, почти нигде не рассказали! Кроме того, никуда не делись сектанты, раскольники. Необходимо было идти с проповедью в места заключения, в дома престарелых, в детские приюты. Требовалась системная организация большой просветительской работы.

В этих целях при семинарии были организованы образовательные курсы для светских журналистов с программами на 72 и 100 академических часов. Начали издание епархиальной газеты (она выходит раз в две недели тиражом 26 тысяч экземпляров), раз в квартал выходят журнал Нижегородской духовной семинарии «Дамаскин», православный женский журнал «Моя надежда», детский журнал «Саша и Даша», историко-краеведческий альманах «Нижегородская старина». Работает официальный сайт Нижегородской епархии. Запустили вещание радио «Образ», которое сначала арендовало частоты на некоторое время, потом появилась своя частота, а сегодня это круглосуточное вещание. Каждые две недели я как правящий архиерей по два часа общаюсь в прямом эфире с паствой, отвечаю на вопросы радиослушателей. Выпустили 50 тысяч радиоприемников, которые бесплатно распространили по больницам, социальным, образовательным учреждениям, местам заключения Нижегородской области, подарили одиноким людям. Со временем появилась телекомпания «Образ», которая производит собственные программы для телеканалов «Спас» и «Союз» и видеосюжеты для региональных светских каналов ННТВ и «Волга». Руководители всех этих направлений тщательно подбирались. В целом сегодня в епархиальном просветительском центре «Логос» трудятся шесть десятков человек.

— Таким образом, вы сторонник системного подхода к деятельности?

— Этот позитивный опыт я перенял, будучи еще экономом Лавры. По роду своей деятельности я много работал с представителями атомной отрасли, которые помогали монастырю. За время советской власти Церковь понесла колоссальный урон в практике управленческих механизмов. А в атомной отрасли этому учили с младших курсов вузовской скамьи. У ее сотрудников я научился решать сложные задачи качественно и быстро благодаря тщательно проработанной системности подхода. Например, именно тогда я понял, что ко всякому серьезному реставрационному начинанию следует приступать не с проектных работ, а с научно-методического обследования объекта. Производству работ в обязательном порядке должна предшествовать работа в архивах, поиск исторической информации, обобщение данных и лишь потом проектирование. Потому что если не поставить точный диаг­ноз, самое дорогое и трудное лечение может пойти насмарку. Опыт показал, что системный подход в реставрации помогает достичь максимального результата минимальными средствами.

Десять бесплатных гимназий

— Разрешите вернуться к вопросам развития образования. Некоторое время назад епархиальное духовное училище, готовившее регентов, было преобразовано в Центр подготовки церковных специалистов «Покров» имени митрополита Николая (Кутепова). Вы ректор этого учебного заведения. В чем был смысл такой трансформации с точки зрения епархиальных потребностей?

— В том, что, в отличие от центральной духовной школы, возглавляющий региональную правящий архиерей — одновременно и заказчик, и организатор процесса обучения. Ему гораздо проще контролировать подготовку необходимых кадров исходя из конкретных нужд своей территории. В данном случае мы в епархии ощущали острую нехватку хорошо подготовленных мирян: катехизаторов, соцработников, миссионеров.

Но центром «Покров» соответствующая система подготовки не исчерпывается. При Александро-Невском кафедральном соборе действуют двухгодичные курсы катехизации (не катехизаторов, а именно катехизации как главного предмета обучения). Создана приходская сеть по изучению Библии, где, как правило, занимаются люди уже сложившиеся, с дипломом о высшем образовании за плечами.

Золотить нужно не только храмы, но и души человеческие — и не забывать об этом. Поэтому одним из важнейших направлений созидания духовной среды стали наши православные гимназии, которых в епархии уже десять. В них работают четыре сотни педагогов, бесплатно обучаются 4500 ребят.

— Гораздо больше поражает, что таких гимназий только в Нижнем Новгороде пять. Для современного российского мегаполиса это немало! Желающие учиться набираются?

— Их даже больше, чем на данный момент возможно принять, поэтому мы постоянно развиваем эту область. Востребованность школьного образования с православным компонентом в последние годы стабильно растет — отсюда и количество гимназий. Одно из последних направлений — мы стали принимать детей с особенностями развития. Вообще во всех гимназиях формируем домашне-доверительную атмосферу: перед утренними молитвами каждый может подойти к особой доске и написать на ней имена родных или знакомых, чтобы об их здравии помолились соборно.

В этом благом начинании нам оказывают всестороннюю поддержку и содействие полномочный представитель президента России в Приволжском федеральном округе Игорь Комаров, губернатор Глеб Никитин и правительство Нижегородской области, мэры городов, в которых действуют гимназии.

— Где находит епархия средства на столь обширную систему среднего образования?

— Плодотворно сотрудничаем с областными властями. Бюджетные средства идут на содержание зданий и текущие расходы. На ремонт, развитие, закупку оборудования привлекаем пожертвования благотворителей.

— А 400 церковных преподавателей где взять?

— В программе наших школ нет ни православной математики, ни православной физики, ни православной химии. Дресс-код, опрятность учителя́, конечно, соблюдать обязаны. И главное — любить детей!

Система епархиальных гимназий еще продолжает расти. Сейчас не во всех из них есть старшие классы. В 2021 учебном году в первые классы поступило 520 детей. Через шесть лет в целом по всем гимназиям выйдем на 6000 учащихся. Но уже сейчас радует, что все наши выпускники без исключения поступают в вузы. При этом наши выпускники-гимназисты выбирают профессии, которые социально значимы, полезны для общества.

— С каким средним баллом ЕГЭ?

— Он выше, чем по области в целом. В прошлом году в числе 92 наших выпускников-гимназистов оказалось два стобалльника, 18 золотых медалистов.

— Идут ли выпускники в Нижегородскую семинарию?

— У нас не стоит задача готовить в православных школах будущих семинаристов. Дети самостоятельно делают свой выбор. Например, в прошлом году зачислен один человек, четыре выпускника гимназий успешно поступили в другие духовные школы. Чаще всего выпускники гимназий выбирают профессии врача, учителя, военного, строителя, архитектора, журналиста.

Фундамент веры и пастырская жертвенность

— Какими вам видятся отношения между Церковью и российским обществом в нынешний момент? Не создается ощущения, что средний россиянин несколько отдалился от Православия?

— Для нашего времени характерно все большее погружение людей в информационное пространство, не всегда к Церкви доброжелательное. Гаджетам доверяют больше, чем Евангелию и Христу. Думаю, рано или поздно цивилизация этим переболеет. В целом же противостояния с обществом я не вижу. По статистике, сколько в Нижегородской области детей рождается, столько и крестится за вычетом числа инославных. Сколько умирает — ровно столько и отпеваем. Венчаем каждую 12-ю вступающую в брак пару. Значит, фундамент веры никуда не делся, он по-прежнему прочен. А малая церковность населения — это поле для нашей дальнейшей работы. Возьмите город Горький 30 лет назад: десять священников в трех храмах на полтора миллиона человек! Сегодня в Нижнем Новгороде шесть десятков храмов и 160 священников — по 9 тысяч прихожан на каждого. Так что и этого количества клириков по-прежнему не хватает. Но их подготовка, как мы уже говорили, — дело штучное, на конвейер не поставишь. Призывает к служению Сам Господь. Наша задача — не погасить в молодежи это горение.

— Вы слывете весьма строгим архиереем. Как вам кажется, почему сложилось такое мнение и насколько оно справедливо?

— Думаю, это связано с имевшими место переводами клириков с одного прихода на другой. Тому были объективные причины. В епархии строились и продолжают возводиться новые храмы. Открываются приходы в областном центре, городах и селах, куда необходимо назначать настоятелей. Ими должны быть опытные пастыри, которые умеют организовать приходскую работу, а не новички. А где взять таких? Только на другом приходе. Я всегда говорю священникам в таких случаях: воспримите это как ваше жертвенное служение. Конечно, непросто прощаться с прихожанами, с которыми сроднился, но на новом месте тоже есть люди, которым необходимо духовное утешение.

— Есть ощущение, что нынешнее поколение в целом другое, инертно-вялое, и жертвенность для него — нечто абстрактное, не так ли?

— Быть может, где-то и с таким настроением попадаются церковно- и священнослужители. Но в целом я ни в коем случае не могу сказать, что наш клир инертно-вялый. Каждый священник достойно несет свое послушание. Бывают, конечно, проблемы в семейной жизни священников. Иногда это отсутствие мира между супругами, и тогда виноваты обе стороны; может быть, матушка пастырю досталась не вполне церковная, не понимавшая до конца, на что она соглашалась, когда шла под венец с будущим священнослужителем.

— Вы возглавляете одну из ключевых комиссий Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви. На управление епархией влияет необходимость ваших отлучек на заседания комиссии и пленума? И как изменился формат работы в последние два года из-за дистанционного обсуждения документов?

— Моя работа в Межсоборном присутствии не требует много времени, поэтому ущерба управлению епархией не наносит. Зато положительный эффект от более глубокой проработки документов общецерковного управления для меня как для правящего архиерея очевиден. Что же касается эффекта дистанционного формата, мы еще не до конца его осознали. Полностью личное общение, думаю, он не заменит, но помогает чаще и глубже обсуждать рабочие моменты.

— Владыка Георгий, мы обсудили многие стороны жизни Нижегородской епархии и управления ею. Есть ли у вас сейчас мечта, добившись исполнения которой вы бы могли сказать: теперь я потрудился на славу?

— По натуре я не мечтатель, а человек дела. Каждый день приносит новые заботы. Это напряженный ритм, но мне он в радость. Важно жить сегодняшним днем и за все благодарить Господа. В этом помогает мне Книга Иова. Ведь нам постоянно хочется изменить мир к лучшему, не меняясь самим, а это глубочайшее заблуждение. Потому что в этом случае ты будешь предъявлять претензии к кому угодно, кроме себя. Если заниматься не осуждением других, а призывать благословение Божие на свои труды и давать место Промыслу Божию в жизни, тогда будет и помощь свыше.

Священник Александр Волков

Дмитрий Анохин